Сборник "Приграничье" - Страница 136


К оглавлению

136

Вовремя очнулся, ничего не скажешь. Так бы проснулся утром без носа или ушей, если бы вообще проснулся. А, кстати, ничего отгрызть не успели? Судя по ощущениям, все органы и конечности были на месте. И не только были, но и жутко болели. Особенно этим отличалось предплечье правой руки. Отбитые ребра и простреленный бок отставали ненамного. Я напился и, задрав рукав фуфайки, сунул кисть в ледяную воду. Жжение прошло, от холода заломило запястье. Это ничего, отогреюсь. Жарко мне. Словно в груди полыхает раскаленная топка. Проведя пальцами по ноющей ладони, я нахмурился — неужто на тыльной стороне волдыри от ожогов? Этого еще не хватало. Как бы мне совсем не поджариться.

Интересно, сколько проспал? Не знаю. В любом случае пора отсюда валить. Вслепую пошарив руками вокруг себя и не найдя ничего полезного, я поднялся на ноги и побрел к выходу. Ни черта не видно. Стена, другая стена, поворот, низкий потолок… Я подождал, пока из глаз перестанут сыпаться искры от удара головой о каменный выступ, и продолжил движение. За следующим поворотом стало светлее — тусклый свет пробивался сквозь заваливший проход снег. Остановившись в небольшом предбаннике, я осмотрел свое снаряжение. Да, негусто. Из оружия только метательный нож, ПМ и злосчастный тесак. Выкинуть его, что ли? Нет, торопиться не стоит. Эту ставку можно будет попробовать разыграть. К тому же с ножом меня просто прибьют, а без него еще и пытать станут…

Да, с вещами полный швах. Штуцер посеял, меховушки потерял, вещмешок обломками завалило, жратвы совсем нет. Фуфайка, мало того что прострелена в трех местах, вдобавок порезана острыми листьями северных деревьев. Хорошо, вчера лицо шапочка прикрывала. Ладно, нечего рассиживаться, идти пора. Идти? Куда? Не к Снежным Пикам, само собой — без оружия и припасов мне и суток не продержаться. В Форт возвращаться надо, тем более что со снежными людьми мы уже повстречались. Век бы их не видеть. Значит, в Форт. Только сначала придется за Ветрицким завернуть.

А смысл? Даже если рейнджеры его в яме не заметили, одному мне его оттуда не вытащить.

Неважно, надо за ним зайти, и все тут.

Не гони, зачем время терять и рисковать наткнуться на снежных людей?

Считаешь, лучше оставить парня в яме замерзать? Без посторонней помощи он не выберется.

Его проблемы. Мне никто никогда не помогал.

Стоп, а Ермолов, Ян Карлович, Гамлет? Они как?

А у них свой интерес был.

У тебя тоже есть — камень портала в яме валяется, да и возвращаться одному в Форт не очень хорошо. Замучаешься с начальством объясняться, где бойцов растерял. Так хоть один свидетель будет.

Оборвав внутренний диалог, я натянул нитяные перчатки и тихонько проломил заледенелую корку наметенного снега. Солнечные лучи подсвечивали небо нежно-розовым оттенком. Только светает? Я что, почти сутки в пещере провалялся? Быть того не может. Или может? Аккуратно расширив отверстие в обледенелом снеге, я вылез на восточный склон горы и прижался к скальному выступу, прикрывающему выход из подземелья. Вроде никого. Оно и понятно: после такого взрыва выживших никто искать не станет. Зуб даю — рейнджеры свалили еще до того, как пламя опало. Но все равно по дороге идти слишком опасно, надо к лесу двигать.

Скатившись по склону, я постарался как можно быстрее миновать открытое пространство рядом с горой и добежать до деревьев. Фу, совсем запыхался. Хорошо, что сегодня чувствую себя более-менее нормально. Бок, конечно, болит, но если учесть вчерашние события — это просто ерунда. Минут через десять блуждания по лесу мне удалось выбраться на заметенную снегом охотничью тропу. Лучи высоко поднявшегося солнца мелькали сквозь полупрозрачные синеватые листья. Серебристый иней покрывал ставшие белоснежно-ледяными ветки. Лес казался замерзшим и ожидающим прихода весны. А ее и не будет… Подойдя по тропинке почти к самой дороге, я углубился в лес и начал пробираться к тому месту, где вчера мы нарвались на засаду снежных людей. Из-за деревьев уже показался холм и высокие стебли крапивы. Вот здесь надо поосторожней — одному ни от дикарей, ни от рейнджеров не отбиться. Не должны они были засаду устроить, но мало ли. Развязал ушанку и прислушался: тишина. Ну что, рискнем? Рискнем, куда деваться.

Я распластался на снегу и, стараясь не шуметь и не качать стебли, заполз в заросли крапивы. Яма где-то здесь. Изменивший направление ветер донес запах мертвечины. Точно почти добрался. Впереди в траве показалось какое-то светло-синее пятно. Коля? Отсюда лица не видно — человек сидит ко мне спиной. От дороги за ним остался след из примятых и поломанных стеблей крапивы. Я подобрался и, осторожно пробираясь по глубокому снегу, начал медленно приближаться к сидящему человеку. А не ловушка ли это на живца? Да нет, ерунда. Меня услышали, когда между нами оставалось не больше двух метров. Коля завалился на спину и выкинул в мою сторону руку с пистолетом-пулеметом. Прыгнув вперед, я перехватил запястье и ткнул «кедр» дулом в снег. Второй рукой сдавил горло. Немного побрыкавшись, Ветрицкий обессиленно обмяк.

— Коля, — прошептал я, настороженно оглядываясь по сторонам, — это я.

— Лед? — изумленно уставился на меня Николай. — Вы вернулись?

— Как видишь. — Мне удалось вынуть рукоять «кедра» из судорожно сжатых пальцев. Блин, даже с предохранителя не снял. — Выбрался как?

— Не помню. — Парня начала бить крупная дрожь. — Вы ушли, машина подъехала. Я под мертвого зверя залез… сверху труп скинули. Меня совсем придавило. Кровь, вонь… Я всю ночь вас ждал, а начал вылезать — не могу… нога не шевелится, трупы закоченели… а я под ними… и холод адский…

136